У южного подножия плато Кансильо, где холмы мягко спускаются к равнине, лежит Канева — земля, чья история так тесно переплетена с историей смоковницы, что отделить одно от другого уже невозможно. Здесь ветер несёт запах трав и известняка, а в тёплом воздухе августа зреет плод, который веками называли просто и с достоинством — FigoMoro di Caneva.

Человек пришёл сюда давно — археологические находки свидетельствуют о присутствии людей ещё в эпоху неолита, около XI тысячелетия до нашей эры. Но настоящая община сложилась около 1000 года, когда жители равнин и холмов, спасаясь от варварских нашествий — прежде всего от свирепых венгров, — обнесли своё селение стенами. Так возникла укреплённая Канева с крепостью и церковью Сан-Томазо — бастион свободы на границе Фриули.

С течением времени город стал важным оплотом Патриархата Фриули под властью Патриарха Аквилеи. Исторические свидетельства говорят о Каневе как о муниципалитете независимом и свободолюбивом. Здесь не было феодальных господ, а были лишь представители народа в совете Патриархата. Этот дух — свободный, упрямый, внутренне независимый — сохранился в характере жителей до наших дней.

Канева прославилась ремёслами и трудолюбием. В этом месте появились одни из первых в Италии прядильные фабрики, управляемые женщинами. После этого появились печи для обжига извести, из которых впоследствии выросло производство карбоната кальция чистотой 99,98 %, известного далеко за пределами Италии.

Войны ХХ века оставили в истории муниципалитета особую страницу. По числу наград за воинскую доблесть на душу населения Канева занимает одно из первых мест в всей Италии.

Но даже тяжёлые годы репрессий и эмиграции — в Болгарию, Румынию, Бразилию, Францию, Швейцарию, Бельгию, Германию — не смогли вырвать из памяти Земли её древний Плод.

Инжир, записанный в хрониках

Выращивание чёрного инжира, который местные жители называют «фигоморо», известно в Каневе с глубокой древности. Первые письменные упоминания о нём относятся к XIV веку, а во времена Светлейшей Венецианской республики он фигурирует как «особый плод, который привозят из Канева». Уже в XV веке (1460–1500 гг.) его знали как специфический продукт данной местности — с узнаваемым вкусом и ароматом, ценимым наравне с дарами всего Средиземноморья.

Его значение было не только гастрономическим, но и стратегическим. Сушёный FigoMoro грузили на корабли венецианского флота как питательный и долговечный продукт. Свежие плоды и переработанные в варенья и пасты — предназначались знати. С XIV по XIX век его продажа активно распространялась по территории Венецианской республики, в Беллуно и Падуе, где он и сегодня встречается на рынках.

Исторические документы словно оживляют климат и ритм той эпохи. В «Анналах Фриули» Ф. Мансано (том IV, стр. 177, исторический архив Удине) читаем:

«…С марта 1324 года до конца июля была засуха… Весна была скороспелая: в апреле было много роз и много спелых вишен; даже виноград перед праздником Святой Маргариты оказался созревшим; цветок инжира был найден съедобным с 8 июня…»

Эти строки — не просто погодная хроника. Это свидетельство того, что инжир уже тогда занимал важное место в жизни края. Его раннее цветение и созревание фиксировались как событие, достойное записи в летописи — наравне с урожаем хлебов и вин.

Плод свободы

Старые деревья до сих пор встречаются на склонах — иногда рядом с виноградниками и шелковицами, иногда дико, словно возвращаясь к первозданной свободе. Их тёмные, почти чёрные плоды с рубиновым сердцем — это не просто сельскохозяйственный продукт. Это продолжение характера Каневы: стойкого, солнечного, свободного.

Инжир Moro da Caneva — это вкус земли, которая пережила войны и эмиграции, промышленный подъём и упадок, но сохранила память о себе в живом дереве. Каждый плод — словно печать времени, где сладость спелой мякоти хранит жар летнего солнца XIV века и дыхание ветра с плато Кансильо.

И потому, когда разламываешь тёмную кожицу и видишь густую красную мякоть, кажется, что раскрываешь не просто инжир, а страницу истории — той самой, что была записана в летописях и в сердцах людей Каневы.

Послесловье:

Figo Moro da Caneva дословно : «Инжир Мавр из Каневы». «Мавры» — термин, который в эпоху Средневековья в европейских языках обозначал мусульманское население Северной Африки (Магриба) и Пиренейского полуострова (особенно аль-Андалуса). Однако слово «мавр» не является самостоятельным народом — так в разные эпохи европейцы называли всех арабов, североафриканцев и мусульман, которые проживали на европейской территории. Термин происходит от множественного числа Mauri (латинский), и древне-греческого ἀμαυρός — «чёрные, тёмные люди»

Сообщение Канева и чёрный инжир: память земли и вкус времени появились сначала на БЕСПОКОЙНОЕ ХОЗЯЙСТВО.

Дар богов, вплетённый в судьбы

В самом начале было Слово, но в мире эллинов и римлян в начале был Миф. Древние афиняне верили, что смоковница (смоква,инжир) — дар самой Деметры, богини плодородия. Она открыла её смертным как символ жизни и изобилия. Римляне же видели в ней творение Вакха, бога опьяняющих сил природы, и украшали его изваяния гирляндами из фиговых листьев. Дерево становилось связующим звеном между миром людей и небожителей, а его молочный сок считался земным аналогом амброзии.

В другой, более драматичной небылице, смоковница возникла как акт материнской любви и спасения: богиня Гея, спасая сына Сикея от гнева Зевса, превратила его в это дерево, даровав ему вечную жизнь в новой форме.

Символ жизни, жезл власти и оберег

Смоковница воплощала саму жизненную силу. В священной для Рима ficus Ruminalis на Палатинском холме видели колыбель империи. Жрицы, обвив ветвью дикого инжира шею быка, могли укротить любое животное — так велика была магическая власть, приписываемая дереву.

А тот самый известный жест — «фига», кукиш, — родился не как вульгарная насмешка. В глубине веков это был священный, фаллический знак-оберег, жест Приапа и Диониса, призванный отвести порчу и дурной глаз. Он был эдакой «молотом Тора» в мире Средиземноморья, но для повседневности. «Смоква Испании» в устах шекспировских героев — уже отзвук той древней, забытой магии, превратившейся в жест презрения.

Под сенью священных ветвей: от Эдема до Галилеи
В библейской традиции смоковница обретает поистине космический статус. Её листья — первая одежда Адама и Евы после грехопадения, печальный символ утраченной невинности и обретённого стыда. А пророк Михей описывает идеал мирной жизни как возможность «сидеть под своей смоковницей» — это высшая степень божественного благословения, покоя и довольства.

Но та же смоковница становится и грозным орудием в руках Учителя. Проклятие бесплодного дерева в Евангелии — это не история о садоводстве, а суровая притча о душе, носящей лишь личину благочестия, но не приносящей плода веры и дел. Каждый лист здесь — упрёк, а отсутствие плода — приговор.

Плод, потрясший империи

История смоковницы — это не только мифы, но и политика. Римский сенатор Катон Старший, ярый сторонник разрушения Карфагена, устроил в Сенате эффектную демонстрацию. Показав свежайший африканский инжир, он спросил, знают ли отцы города, когда тот был сорван. «Три дня назад — в Карфагене!» — прогремел он. И этот сочный аргумент стал одной из последних капель, переполнивших чашу терпения и приведших к ужасающей Пунической войне. Так сладкий плод оказался горьким предвестником гибели великого города.

Эхо легенд в наших днях

Отзвуки этих древних историй живут и сегодня. В Англии существует традиция «Смоквового воскресенья» (Fig Sunday), когда в Великий пост пекут особые пироги. Этот обычай — тихое, почти забытое воспоминание о евангельских смоквах, которых не нашёл Христос на дороге в Вифанию. А сам инжир, пройдя путь от сакрального символа до предмета торговли (где хитрые продавцы, как и во времена Афинея, подкладывали на дно корзины неспелые плоды), остаётся для нас вкусной нитью, связывающей современность с глубинными пластами человеческой культуры.

Смоковница — больше, чем дерево. Это живая летопись, где каждая ветвь — строчка, а каждый плод — запятая в бесконечном повествовании о вере, власти, любви и жизни. Стоя под её широкой кроной, можно почти услышать шёпот веков: звон мечей легионов, молитвы античных жрецов и тихий спор библейских пророков.

Сообщение Смоковница: Древо судеб, сотканное из мифа появились сначала на БЕСПОКОЙНОЕ ХОЗЯЙСТВО.

Инжир Conadria — Полный Перевод Статьи Condit & Warner (1956)

Ira J. Condit, Robert M. Warner
California Agriculture, июнь 1956

Аннотация

Сорт инжира Conadria, гибрид, полученный в рамках 30‑летней селекционной программы по инжиру, проявил высокую перспективность как для рынка свежих плодов, так и для производства сушёного инжира.

Испытания сорта

В ходе испытаний в Чоучилле (город в округе Мадера, в Центральной долине Калифорнии) новый гибрид инжира Conadria продемонстрировал настолько выраженную силу роста, высокую урожайность и отличное качество плодов, что один из производителей перепривил 10 акров ( 400 соток) молодых деревьев на этот сорт.

Деревья инжира Conadria высаживались и испытывались с 1950 года в Риверсайде (штат Калифорния в США ) , Короне, Висте, Лос‑Анджелесе, Фресно и его окрестностях( расположеных в калифорнийской Центральной долине), а также в Мерседе, помимо Чоучиллы.

В Висте деревья отличались мощным ростом, здоровой зелёной листвой и формировали два урожая. При этом второй урожай продолжал созревать вплоть до ноября.

Черёнки исходного сеянца, впоследствии привитые в Риверсайде и Лос‑Анджелесе, хорошо приживались и уже на второй сезон давали отдельные плоды.

В Лос‑Анджелесе в 1955 году плоды отличались превосходным внешним видом и хорошим качеством. В качество иллюстрации, например, одно дерево сформировало исключительно обильный первый урожай (бреба), за которым последовал столь же хороший второй урожай. Под тяжестью плодов дерево даже частично сломалось.

Во Фресно спрос на черенки и привои оказался настолько высоким, что после этого затруднил оценку естественного габитуса дерева. Тем не менее, деревья инжира Conadria характеризуются сравнительно плотной кроной с поникающими ветвями, которые затем приподнимаются на концах.

Рост молодых деревьев беспорно более энергичный, чем у White Adriatic (Verdone), высаженных в соседних рядах. Однако как Conadria, так и Verdone проявляют значительно большую восприимчивость к корневой нематоде по сравнению с Mission (Franciscana), который успешно растёт во Фресно несмотря на заражение.

Листья

Листья инжира Conadria, как и у большинства сортов инжира, варьируют по размеру, числу лопастей и глубине вырезов. Средний лист у сильнорослого побега имеет длину пластинки около 8 дюймов (20 см) и ширину около 8,5 дюйма (22 см). Одновременно на одном дереве растут около 76 % листьев семилопастных и 24 % листьев — пятилопастных.

Средняя лопасть имеет длину 5–6 дюймов (15 см) и ширину около 3 дюймов (8 см) в самой широкой части. Боковые лопасти достигают длины около 4 дюймов (10 см), две нижние — около 2,5 дюйма (6 см). Две ушковидные лопасти у основания семилопастных листьев имеют длину от 0,75 (2 см ) до 1,25 (3 см) дюйма. Край листа слабо городчатый (кренатный) в верхней части лопастей. Черешки длиной от 3,5 (9 см) до 5 (13 см) дюймов.

Первый урожай (бреба)

Первый урожай инжира Conadria в Риверсайде оценивается как хороший или очень хороший. Созревающие плоды беспорно крупные — длиной 3–3,5 дюйма (15 см) и диаметром около 2,25 (6 см) дюйма, грушевидной формы с выраженной толстой шейкой. Средняя масса трёх плодов составляла 88 г. Плодоножка длиной до 0,5 дюйма (1,2 см).

Глазок среднего размера. Наружные чешуйки зелёные, внутренние — розовые. Белые чечевички многочисленные, хорошо заметные и густо распределены по поверхности плода. Кожица зелёная, слегка с фиолетовым оттенком из‑за тонкого слоя мякоти под ней. Мякоть светло‑клубничного цвета, слегка полая в центре. Вкус сладкий, мягкий. Качество хорошее.

Сезон бреба в Риверсайде продолжается с 2 по 16 июля. В то время как во Фресно начинается существенно раньше.

Второй урожай

Плоды второго урожая инжира Conadria сходны с бреба, но меньших размеров. Средняя масса около 50 г. Форма от приплюснутой до грушевидной. Шейка короткая и толстая либо выраженная и несколько уплощённая. Кожица зелёная с мелкими разбросанными белыми точками. Глазок среднего размера, чешуйки суховатые. Мякоть белая или с фиолетовым оттенком. Пульпа плотная, светло‑клубничная, с характерным инжирным вкусом. Качество очень хорошее.

В 1954 году в Риверсайде плоды созревали в течение очень продолжительного периода. Некоторые инжиры оставались на деревьях и созревали даже к Рождеству. Исключительно жаркая погода в августе 1955 года привела к тому, что плоды становились дряблыми и непригодными для транспортировки на рынок свежих фруктов.

Во Фресно и Чоучилле сорт Conadria давал сушёный инжир отличного качества и с необычайно низким количеством дефектов.

Анализ содержания сахаров в сушёных плодах (1951 г.) показал следующие значения общего сахара: Verdone — 55,88 %, Calimyrna (Sari Lop) — 56,00 %, Franciscana — 57,02 %, Kadota (Dottato) — 57,69 %. Репрезентативный образец Conadria, исследованный в 1954 году, показал 63,3 % общего сахара.

Происхождение сорта инжира Conadria

Селекционные работы по инжиру Conadria в Риверсайде ведутся с 1928 года. Всего было выращено и испытано 16 650 сеянцев, полученных в 273 комбинациях скрещиваний. В качестве материнских форм использовались многие съедобные сорта инжира, включая коммерческие сорта: Dottato — в 33 комбинациях, Franciscana — в 13, Sari Lop — в 16 и Verdone — в 31 комбинации.

Наиболее перспективные сеянцы были получены от скрещиваний с участием Dottato и особенно Verdone. Одно из таких скрещиваний — № 143, выполненное в 1944 году, включало сорт Verdone и сеянец мужского инжира (каприфига) № 72‑80. Оба родителя являются партенокарпическими, то есть плоды достигают зрелости без опыления. Из 72 полученных сеянцев 38 давали съедобные плоды и 26 из них были партенокарпическими.

Один из этих сеянцев, № 143‑5, оказался настолько перспективным (первые плоды были получены в 1947 году), что ему было присвоено сортовое название. Выбранное название — Conadria — образовано от сочетания названий Adriatic и Condit.

Заключение

Сорт инжира Conadria представляется весьма перспективным новым сортом инжира для производства как свежих, так и сушёных плодов. Он особенно перспективен для получения сушёного инжира в условиях долины Сан‑Хоакин.

Айра Дж. Кондит — почётный профессор субтропического садоводства, Калифорнийский университет, Риверсайд.
Роберт М. Уорнер — доцент‑помолог, Калифорнийский университет, Дейвис.

Сообщение Перспективный новый сеянец инжира — Conadria появились сначала на БЕСПОКОЙНОЕ ХОЗЯЙСТВО.